По толстому льду

 Скелетонист Александр Третьяков, бронзовый призер Олимпийских игр, сегодня наконец-то доехал до Сочи-2014 Русского дома и расписался на капоте «автомобиля победителей» Volkswagen Tiguan. Тут, очевидно, надо раскрыть небольшую тайну. Подпись свою на капоте Александр ставит уже второй раз. Просто в первый раз это случилось сразу после соревнований, все вокруг волновались, сам Александр волновался, а может быть, маркер оказался не тот: как только спортсмен свой автограф поставил, сам же рукавом нечаянно и смазал. Пришлось идти на второй заход. Александру к такому не привыкать, он и лучшее свое время показал в третьем заезде. В общем, спокойно отнесся к неудаче, подготовился и исполнил переподписание на «отлично». 


 
А пока он готовился к церемонии, журналисты и просто сотрудники Русского дома, как и положено, закидали чемпиона вопросами. Надо отдать Александру должное: хотя его никто к публичным выступлениям не готовил, он, в отличие от некоторых своих коллег, рассказывал о скелетоне много и интересно. Рассказал, например, что пришел в этот спорт из легкой атлетики; тренер присмотрел его, поскольку бегал юноша хорошо, а для скелетониста мощный разгон – половина успеха. Таких, как он, на всю страну – около 20 человек. 

 
А трасс для тренировки всего две – старая в Красноярске и новая, только этой зимой открытая, в Подмосковье. Но ездить на сборы чаще всего приходится в прибалтийскую Сигулду – там еще с советских времен остался санно-бобслейный желоб. Наверное, поэтому и выступают российские скелетонисты на латышских скелетонах – у нас их просто не делают. Конечно, заговорили про безопасность соревнований – после трагедии с грузинским саночником, о безопасности задают вопросы всем, кто хоть одной ногой ступил на лед желоба в Уистлере. Тут в беседу вмешался тренер сборной Данила Чабан, пояснивший, что скелетон куда безопаснее боба и уж тем более санок, поскольку центр тяжести у него ниже и вылететь со скелетона очень сложно. При этих словах спортсмен спрятал руки, запястья которых были сбиты в кровь, словно из Уистлера его везли в кандалах. “Трасса, конечно, сложная, – перехватил тренер движение спортсмена. – На последнем повороте либо тормозить, либо биться приходится”. 


 
Когда импровизированная пресс-конференция закончилась и Александр поставил подпись, все помчались встречать хоккеиста Овечкина. Скелетонист же тихо сбежал от опекавшего его менеджера и отправился в одиночестве гулять между витрин, в которых выставлена форма знаменитых советских хоккеистов, понимая, очевидно, что до того момента, когда его скелетон попадет в музей, придется еще не раз в кровь сбить руки о ледяные стенк